11.6 ЗАКЛЮЧЕНИЕ (о метафизике)

 

Хочу напомнить читателю, что метафизика живого универсума изначально строится на вполне конструктивном понятии "сложность" и, в частности, - "бесконечная сложность". Для читателя, привыкшего опираться на серьезную аргументацию, этот факт, с моей точки зрения, должен представляться достаточно весомым. Выбор аксиомы бесконечной сложности мира и некоторых этических принципов, сохраняющих устойчивость мира, порождает почти всю эту теорию.

В мою метафизику, кажется, заглядывают немногие. Не изучают, не читают, а заглядывают. Рассказ об идеальном ослабляет интригу повествования, а без интриги ослабляется интерес к метафизике. Может быть, время ее идей еще не пришло. Осознание правды мира совершает тихую работу, и работа эта в человеке слишком важна, чтобы исполниться быстро. И мы не всех понимаем, и метафизика моя не рассчитана на всех. По крайней мере, так обстоят дела на сегодняшний день. Но надеюсь, придет время, когда она будет востребована. Позиция трактата в теме генезиса материи (в частности, отрицание участия Бога в создании материального мира) вызывает негативную реакцию у многих - тех, кто считает мир прекрасным, самым совершенным, самым лучшим. Я утверждаю, что наш мир падший, и это обрекает меня на непонимание некоторых его жителей.

Процесс познания включает стремление объяснить, что лежит в основании мира и какова роль сознания в нем. Предлагая свою картину мироустройства, автор, так или иначе, присутствует в ней, - в особенности, если картина представляет собой идеалистическую  доктрину. В среде материалистической, подозрительной, самонадеянной автор оказывается один в поле воин, и, как инопланетянин, посланный на задание, ищет поддержки не у людей, а у Бога,  находя одному ему известные знамения. Но в творчестве знамения - ненадежный помощник.  Не являются ли они плодом воображения? Ведь, если очень захотеть и долго надеяться, знамение найдется. Некоторые писатели говорят, что кто-то "водит их рукой", им "диктуют", они "посредники". Это все - разговоры. У них есть разум, и он работает. Я жду понимания умом и сердцем. Материальный мир содержит осязаемые физические формы, а все, что призрачно, лишь оставляет след, тающий в шуме будней. И даже то, что мы считаем явным знамением, уже уходит в тень сомнений. (Но не исчезает.)

На что же уповаю я в своей работе? Мой трактат - результат прилежного следования логике. Он не является научным, но поскольку этическая логика есть главная опора выбора сознания, я спокоен относительно приближенности к истине. Этический максимализм здесь - главный гарант, и задача автора - строго его придерживаться. Особенность этической логики в том, что она обеспечивает безошибочность цели движения, оставляя свободу в выборе колеи. Эта свобода чрезмерна для "научности", но чем длиннее путь, тем контрастнее и точнее линия его определяется целью.

 

Впрочем, вот что: Патологоанатом, вскрывая тело умершего, с любопытством и заинтересованностью изучает характер функционирования и причины гибели организма, на время забывая о трагедии, с которой ему довелось столкнуться. В некотором смысле труженики естествознания - патологоанатомы. Но если врач помнит о трагедии смерти, то мы не всегда знаем о ней. Мы не догадываемся о том, что самозабвенная возня с трупом высушивает нас, превращая в трупы. Мы забываем о растлевающем вкусе напитка рационального моделирования. Долго заниматься этим нельзя, надо выбираться на свежий воздух жизни и любви. Мы должны ценить мгновения наступившего настоящего.

 

Конец второй части

Переход к следующей главе

 

 

Дата последней коррекции страницы: 01.06.17

 

К началу